Восемь ударов колокола

На иконах были: слева от входа образа двух святителей — Тихона Задонского и Митрофания Воронежского, справа — преподобных Антония и Феодосия Печорских.

Последний раз храм использовался не по назначению в конце августа, в день Памяти Тихона, когда к угоднику из разных городов и весей пришли тысячи паломников. В Рождественской церкви для них постелили матрацы прямо на полу, здесь они отдыхали после долгого перехода. Но тогда храм не был еще освящен, а вот теперь…

Рождественская церковь стала еще одним украшением Задонского Богородицкого мужского монастыря. Она так вписалась в комплекс обители, что кажется, будто стояла здесь всегда. Если Владимирский собор издалека похож на былинного богатыря, то вновь отстроенная церковка — на русскую красавицу. 

Многие задонцы помнят, что тут было когда-то… Женщины с красными натруженными руками в тяжелых резиновых фартуках, вода под ногами и груды банок, потому что здесь было банкомоечное отделение консервного завода. А в выполощенную тару потом укладывался огурец, помидор и прочий овощ, радовавший даже столичного жителя. 20 лет назад, когда на свое историческое (законное!) место вернули монастырь, многие горожане вздыхали по этим кабачкам да томатам и косились на редких монахов, работавших на руинах. Что ж поделаешь — закусь на столе тогда была важней пищи духовной…

Но придет время, и доберутся люди памятливые и взыскующие правды до трудов древних летописцев, засядут в архивах за книги, зашуршат желтыми страницами и выведают у прошлого все, что нужно. О Рождественском храме будут там такие строчки: «Церковь тёплая, с алтарем в длину десять сажен, в ширину шесть сажен и два аршина, паперть в длину две, в ширину три с половиной сажени. Настоящий престол во имя Рождества Божией Матери, и два по сторонам придела, первый во имя святителя Митрофана Воронежского Чудотворца, второй — во имя Антония, Феодосия и прочих Киевопечерских чудотворцев. Иконостасы столярной работы выкрашены под лак белой краской, а колонны, царские врата и прочая резьба и приличные места вызолочены на полимент. Иконы изрядной живописи. В церкви и в алтаре два ряда по девяти колонн, поддерживающих потолки, оштукатурены алебастром, полированы под вид белого мрамора, стены и потолки расписаны красками на клею приличными храму праздничными историями». И еще подробность: «Иконостас длиной 36 аршин 1,5 вершка, средний высотой 12 аршин 13 вершков, правый высотой 10 аршин 8 вершков, левый высотой 10 аршин 8 вершков. Церковь отапливается духовой амосовской печью». Видно, хорошая была печь, потому что храм считался теплым…

Несмотря на соседство с исполином-собором, церковь открыта со всех сторон солнцу. К ней примыкает площадь, вымощенная

 природным камнем с памятником святителю Тихону в центре. В Рождественской же положили и мощи святого, когда возникла угроза обрушения старого собора, где они доселе и покоились. Как это было? Слово — летописцу обители иеромонаху Геронтию: «Тело Святителя тогда же, глубокой ночью, упокоено во взятом у иеросхимонаха Авраамия гробе, который он приготовил для себя. В него мощи были переложены вместе с нижней доской, на которой они находились. Как только гроб вынесли из усыпальницы, иноки с благоговением сделали земной поклон. После этого «мощи святителя Тихона тихо, безмолвно внесены были в Рождества Богородицкую церковь. В храме их встретил ожидавший архиепископ Антоний, облачённый в мантию, омофор и митру. Началась панихида, во время которой все молились с умилением и радостными слезами. После панихиды все приложились к руке св. Тихона. Затем архиепископ Антоний запечатал своей печатью гроб, который поставили в Рождество-Богородичной церкви за колоннами, по левую сторону, близ стены. Владыка Антоний приказал устроить надгробие и положить сверху гробницу с изображением св. Тихона, которая стояла в бывшей усыпальнице. Над выполнением этих работ трудились почти всю ночь. «Восемь ударов колокола, в необычный час нарушившие ночную тишину, дали знать задонцам, что в монастыре происходит что-то необычное».

Тогда именно к этому храму было приковано все внимание верующих, всей православной России. Славу о целительной силе нетленных мощей угодника Божиего Тихона быстро разнесли по свету богомольцы, нищие, христарадничающие странники, проезжавшие по задонскому тракту сановные лица и разночинцы. Но пройдет пятнадцать лет, прежде чем состоится официальное прославление Тихона и на докладе Синода император Александр II в 25 день мая 1861 года собственноручно напишет: «Согласен с мнением Святейшего Синода».

А все это время к храму будут идти люди. Утром богомольцы наблюдали расцветавшую в темном еще небе зарю, и маковки с золотыми крестами не мешали разгоравшемуся дню. А на склоне его в куполах стыла вечерняя тишина, и люди спешили к всеношной в храм, где было тепло и горели свечи…

Многое и многих помнит этот храм. Здесь однажды юродствовал местный блаженный Антоний. Он демонстративно скатился с амвона, а затем заставил архимандрита Досифея целовать крест с панихидного стола. На недоуменный вопрос настоятеля: «Что это, Антоний Алексеевич, ты со мной делаешь?» задонский блаженный отвечал: «Не моя воля: так Бог велит!» Вскоре архимандрит был уволен на покой и через год скончался. Но еще раньше настоятель закончил «Историческое описание обители», где кроме событий возвышенных дотошно описал и нелицеприятные. «28 ноября 1828 года в монастырской придельной теплой церкви для похищения затаилась девка. Вечером поздно зажгла огонь и начала высыпать из церковных кружек деньги». Девку полиция арестовала, и «отослали куда следует к суду, а церковь по разрешению епархиального начальства была по совершении водоосвящения вся окроплена оною». 

И еще одна деталь, свидетельствующая о мудром хозяйствовании монастырских. Оказывается, зимою, не выходя на двор, коридором можно было пройти из собора прямо в тёплую Рождественскую церковь. Этот проход, кстати, был обнаружен во время недавних реставрационных работ, когда на монастырском дворе пришлось снимать большой слой грунта. Тогда открылась подземная галерея и дала повод местным «краеведам» снова поднять вопрос о тайных подземных лабиринтах, которые уходили чуть ли не на другой берег Дона. Выдумки, конечно, а верить хочется…