Тогда уж сразу видео трансляцию в интернет!

Слава богу фото остаются, а видео совсем мало записывается.

СЕНТЯБРЬ

Из событий сентября вывешиваю три рассказа Инны Владимировны Тюнькиной. Двумя из них она была представлена в августе 2010-го на Бунинском фестивале « Радуга струна». В третьем она делится своими впечатлениями об этом фестивале. ..


ОКТЯБРЬ

На октябрьском заседании были отмечены три литературных дня рождения
Маргариты Алигер – обстоятельный доклад сделала Любовь Ивановна Боева;
Сергея Есенина - отличную музыкально-литературную композицию из стихов поэта подготовил и исполнил под собственное сопровождение Виктор Иванович Куц.

Марины Цветаевой - отрывок из своего эссе « Аве Марина», написанного в 1982 году к 90-летию Марины Цветаевой зачитал Валерий Суриков. Ознакомиться можно здесь - http://vsurikov.ru/clicks/clicks.php?uri=AVE%20%20%20Marina.htm

Свои стихи читали:
Любовь Ивановна Боева
Надежда Сергеевна Логинова
Маргарита Андреевна Сурикова
( см. здесь - http://www.stihi.ru/avtor/margaritasur
или здесь - http://golos-epohy.narod.ru/index.files/margarita-syrikova.htm )

Васькин противогаз .
рассказ.
Стояла военная весна 1942 года. Отцвела под окном черемуха, но цвели сады, и в их бело-розовых дебрях пели неугомонные соловьи.
Через деревню Алексеевку, по большаку, в западную сторону, в наступление проходили советские войска. Столб пыли над грейдером опадал только ночью. Попить родниковой холодной воды забегали многие красноармейцы. Мы предлагали квасу из погреба, холодного молочка от нашей буренки.
Нас было пятеро: бабушка Гаша, мама - Зинаида Семеновна, моя сестра Александра с четырехмесячной дочерью Томкой и я. Малышка в основном спала в люльке, но грубые, веселые голоса солдат, стук в окно и просьбы напиться часто будили ее.
Решено было перенести люльку в горницу: там было тихо и прохладно. Молодой чернявый солдатик и пожилой( как мне тогда казалось) лейтенант с усиками ловко согнули крюк, вбили его в потолок горницы и подвесили люльку. Сделав Томке « идет коза рогатая за малыми ребятами» и доведя Томку до крика, молодой солдат, поняв свой промах, откупился куском сахара и, отцепив от пилотки яркую звездочку, подарил ее малышке.
-Щас в рот потянет, уколется, - укоризненно сказала бабушка, возвращая звезду хозяину, - еще пистолет дай ей поиграть. Как звать-то тебя?
- Василий Семеныч я, а все зовут Васькой.
- Молодой2 ты еще, Вася, вот будут свои дети узнаешь, чем они играются, - продолжала пенять бабушка, меняя мокрые пеленки.
- Чтоб дите иметь, мамаша, надо с войны живым вернуться, - бодро ответил солдат.
Выйдя в сенцы, Васька старался продолжить разговор с бабушкой, кося глаз в сторону, где сестра кормила Томку грудью.
- Где отец-то ее? На фронте?
- Где ж еще ему быть, забрали, Шурка еще беременной ходила. И внучка моего Толюшку, тоже взяли в первый месяц. От обоих ни слуху, ни духу, - бабушка утерла фартуком слезы и пот.
- Не горюй, мамаша, если что…
- Хватит болтать, пошли догонять своих, - заглянул в сенцы усатый лейтенант.
- … если что, я вернусь, подмогу,- закончил Васька, уже на ходу закуривая. И стараясь заверить бабушку в искренности своих намерений, протянул ей коробок спичек. Для нас это был царский подарок. Пока я работала в школе, нам каждый месяц выдавали кусок хозяйственного мыла, коробок спичек и кусок саржи или сатина на юбку. По утрам соседки прибегал к нам с черепушкой за огоньком, заискивающе пели у порога:
- Кумушка, дай-ка огоньку.
Теперь занятия в школах прекратились, и уже год мы сидели без спичек и мыла. Стирали щелоком( вода, настоянная на древесной золе), а за огоньком бегала теперь я сама. Утром бабушка, ставя чугун на таган, говорила: « Симка, выйди-ка на улицу , погляди, из чей трубы дым идет».
Летом 1942 года фронт приблизился настолько, что мы слышали гул канонады. Днем черная пелена дыма стояла на горизонте, а ночью небо светилось зловеще - багровым светом, земля гудела. Надо было уходить, но скотина, грудной ребенок…Что делать?
- На все воля Божия, - решили мама и бабушка. Что будет.
Наша буренка стала беспокойной, срывалась с привязи. Мы заперли ее во дворе, но и там она металась, прислушивалась, тревожно мычала, молока давала мало. У молодой матери тоже пропало молоко. Голодная Томка кричала, плохо спала. Можно было бы прикармливать ее из бутылочки, но, как назло, не было соски.
Зарядили дожди. Но самое страшное - красноармейцы стали двигаться в другом направлении: с запада на восток. Они шли, заткнув за пояс мокрые полы шинелей с трудом отрывая сапоги от липкого, жирного, как сало, Каменского чернозема. Усталые, молчаливые, они прятали глаза и на все наши вопросы: Почему? Когда? Ничего определенного не говорили. От этого наша тревога только усиливалась.
К ночи, мокрые от дождя. Солдаты останавливались в избах. Теперь и в хате, и в горнице, и даже в сенцах на прошлогодней соломе спал эти изнуренные войной мужчины, а у загнетки и на печке всю ночь сушились мокрые портянки, шинели и гимнастерки. Нечем было дышать от взопревшей одежды, потных тел, но уморенные люди были рады месту и теплу.
Рано утром мама с бабушкой намывали ведерный чугун картошки, чтобы накормить солдат. Пока в чугуне булькало, солдаты шли в сад. Там за ночь ветер обтрепал грушовку и малиновку. И хотя яблоки были мелкими и червивыми, солдаты подбирали их, ели с жадностью.Голод всегда был спутником отступающих армий.
Чугун вареной картошки опорожнялся в один момент. Бабушка стояла у печки и , вытирая слезы фартуком, повторяла:
- Ешьте, ешьте, родные, я еще наварю.
Мама, сжав суровые губы в ниточку, уходила в горницу, шепча за порогом:
- Может, и наших мужиков вот так кто-нибудь накормит.
И опять серая бесконечная лента солдат двигалась с запада на восток весь день. А к ночи приходили новые постояльцы.
В один из вечеров, когда весь дом был занят, раздался обычный стук в окно:
- Хозяйка, пусти хоть в сенцы!
- Все занято, идите дальше, - ответил за бабушку пожилой лейтенант, понимая, что той нечего сказать: везде вповалку один к одному лежали усталые солдаты.
Присмотревшись в слабом свете коптюшки к усатому лейтенанту, бабушка неуверенно спросила:
- Мил человек, а не ты ли по весне вешал нам люльку в горнице? С Васькой?
Медленно оглядев хату, бабушку, Томку на руках у матери, лейтенант только вздохнул, махнув рукой в сторону порога:
-Там остался лежать Васька. Вот его вещмешок и сумку с противогазом несу для отчета.
Я не помню деталей того вечера, так как за повседневными хлопотами некогда было участвовать в беседах. Только утром, когда солдаты ушли, бабушка настойчиво совала в рот Томке бутылочку с молоком. Соска, сшитая из Васькиного противогаза, пахла резиной, но голод был силнее, молоко теплой струйкой лилось в еще беззубый ротик, и вскоре сытый ребенок заснул с улыбкой.
А немец до нас все же не дошел.


Тюнькина Инна Владимировна
г.Задонск

Радуга струн

Что такое «Радуга струн»? Это Бунинский фестиваль, проходивший на Задонской земле на Задонской лыжной базе.
Хотите пощекотать себе нервы и полазить по веревочному городку на деревьях? Страшно? Тогда вам подойдет игра в футбол или волейбол: прочное положение ног на земле, смелые передачи и пассы…Что, тоже слабо? Понятно, вы романтическая натура, и три дня в палатке в лесу, с дымком у костра , с бардовской песней под шум сосен - это то, о чем вы мечтали. Что? Не потяните? Возраст не тот? А возраст тут ни при чем. В фестивале участвуют люди всех возрастов России и СНГ...
Я скромно выбрала номинацию «малая проза» ( по списку нас было где-то шесть - восемь человек - из Москвы, Липецка, Тулы, Казани).
В состав жюри фестиваля входили неизвестные мне доселе маститые барды, журналисты , писатели, поэты и, конечно же, спонсоры.
И вот теперь, зябко кутаясь в курточку, скромно ожидаю жюри у колонн рядом со столиком с картонкой-рекламой «Проза» - написано на скорую руку фломастером, четким прописным шрифтом. Обслуга расставляет стаканчики и бутылки с минеральной водой, двигает туда- сюда стулья…
- Сколько вас будет?...
- Не знаю, - отвечаю, - Спросите у Петровой Татьяны пока я, как видите, одна.
Наконец, оно, т о есть жюри, спустилось с этажей. Обслуга на ходу подвязывает двум дамам и двум мужчинам желты кургузые косыночки с эмблемой фестиваля, прикалывает бейджи. Верчу головой, как гусь, пытаясь прочитать их имена. Ангелина, Михаил, Александр… Имя второй женщины не смогла понять, так как Александр, выпив залпом стакан минералки, уже спрашивает утверждающим тоном:
- Ну, что начнем? Кто тут у нас?
- Тюнькина Инна Владимировна, - представляюсь я,предвкушая радость беседы. Мастер-класс начался.
- Где издаетесь? Почему нет? Но где-то печатают ваши рассказы? Местная газета? Да, непритязательный у вас редактор! Как вы считаете?
Александр выпил залпом второй стакан. Я молча пожала плечами, огорошенная оценкой Морева и Бухарова, а также понимая никчемность своих рассказов…
- Мы читали ваши рассказы, - включилась в беседу Ангелина. – Они милые, приятные, похожие на школьные сочинения…
- Но это нельзя назвать литературой! – припечатал Александр, отхлебывая уже из бутылки, - и звание писателя надо заслужить!
- Да, я и не претендую на это звание, - попыталась я защититься. – Однако, господа вы же сами признали мое творчество достойным, включив меня в число участников. Теперь же доказываете мою несостоятельность. Зачем я тут оказалась?...
Я попыталась нашарить сумку за спиной и встать.
Ангелине было неудобно, Михаилу - тоже.
-Мы очень хотели познакомиться с вами, - начала девушка. – Мы даже поспорили с Михаилом. Я утверждала, что по яркости восприятия рассказов - это должен быть очень молодой человек, а Михаил утверждал обратное.
- Почему? - поинтересовалась я.
- Нет, зрелость пера все же присутствует, - Михаил отодвинул в сторону только что прочитанный рассказ «Воспоминания об осени», - вот этот рассказ гораздо лучше тех, что вы нам прислали.
- Он как раз первый, из всего мною написанного, - ехидно заметила я. Я написала его для «Ключа» за одно утро, а потом его взяли в газету. И я рассказала о нашем клубе, о поэтических талантах, о том, как любят у нас «Литературную страницу»..
- Нет вам все же надо учиться, хотя бы один курс литературного института надо закончить! - перебил меня Александр.
- Вы считаете у меня в шестьдесят два года есть еще время на ученье?- засмеялась я.
- Тогда учитесь у классиков! Вы читаете классиков? - дрожа от выпитой холодной воды( а может, еще от чего?), - заявил Александр.
- Перечитываю регулярно, - делая ударение на первом слоге, лаконично отвечала я.
Мастер-класс постепенно превращался в избиение младенцев, извиняюсь, старцев…
- И вообще, у вас даже, вот, грамматические ошибки есть, - опять включился Александр, накинувшись на «Святую ночь» с жаром инквизитора.
- Постой, Александр, - это, возможно, сбои в компьютере, - пытался урезонить Михаил.
- А что у вас еще есть? То, что напечатали в газете, - довольно слабо. Есть что-нибудь новаенькое?
-Да, - скромно потупилась я. - Есть рассказ « Васькин противогаз», но его даже на «Ключе» приняли прохладно. Вам мне стыдно его читать.
- Валяйте! - великодушно разрешил Александр, потуже завязывая косынку, пытаясь согреться.
Не надеясь произвести впечатления, я скороговокой быстро прочитала «Противогаз» и в полной тишине сняла с носа очки. Я увидела радостные взгляды, и тут же раздались аплодисменты.
- Что же вы нам лапшу на уши вешали? Вот это вещь! Срочно по электронной почте перешлите мне это произведение, - восклицал Калинкин Михаил, записывая свой адрес. - Спасибо! Вот так и дальше пишите.
На этом мастер-класс для меня закончился. То ли жюри, наконец, проснулось к моему «Противогазу», то ли мне, провинциалке, просто не дано до конца понять загалку семи цветов и семи струн Бунинской радуги…

Тюнькина Инна Владимировна
г.Задонск

Ежиные истории
(деревенская быль)

Дело было в деревне.Шел май. Лето в этом году наступило рано. Жаркое и сухое, оно диктовало свой образ жизни: с утра пораньше и вечером мы работали в огороде, памятуя народную мудрость - «День год кормит, а днем гуляли по полях лугах, играющих самоцветьем. ,
Однажды, уже в сумерках, мы услышали на огороде странные фыркающие звуки. Развернули стебли цветов и увидели на отмостке фундамента ежа. Заслышав нас, он свернулся клубком, но мы осторожно взяли его под мягкий животик и принесли на кухню. Налили молока и отошли в сторонку - а он, подумав, развернулся и на¬чал пить, пофыркивая и хрюкая. Расположившись вокруг него на полу, мы с изумлением слушали эту «песенку ёжика». Напившись, ёж вздохнул и задремал. Мы же посадили его в кошелку и отнесли на старое место.
С тех пор ёжик регулярно приходил на это же место в огороде, мы сажали его в кошелку и несли кормить. Он ел сало, мясо, молоко и сливки, дремал, вздыхал, а когда мы несли его в кошелке об¬ратно, он «пел». И звуки эти выpaжали, надо полагать, полное удовольствие, а может быть, он таким образом благодарил нас за свою сытую жизнь? Кто знает.,.
Однажды мы возвращались с прогулки и услышали отклик деда Субботина, нашего соседа: «Эй, девки, посмотрите, кто у нас с бабкой поселился!». И показал на угол в саду, где под грушей были навалены старые доски, куски шифера, прислоненные к сараю, а под ними - гнездо ежихи. Нас раз¬деляла только крупная сетка забо¬ра. Дед поведал, что ежиха сначала гуляла по саду одна, а они с бабкой поили ее из чашки молоком.
Но однажды она вывела с со¬бой девять ежат - бурых, маленьких, но уже с иголками. Дед провел ладонью - колются. Отныне стали угощать парным молоком всю ежихину семью. Сначала от¬пивала мать, а потом малыши, встав во весь свой маленький ежиный рост, перебирая ножками¬-спичками и ухватившись за край миски передними лапками. Посу¬дина была явно высока для них, но ежата быстро научились лакать из нее, свесив свои маленькие пятачки.
С тех пор у сетки обычно собиралась группа соседей посмотреть на ежиков, а

это зрелище, имея перед дpyгми преимущество - как-никак хозяин ежиной семьи – хвастливо восклицая: «Вон сколько у нас скотины стало!» Крупная, дородная его бабка, картинно побоченясь, но понимая комизм ситуации , согласно поддакивала хозяину и кивала головой. Малыши иногда пролезали сквозь сетку к нам на поляну, но мать давала знак и загоняла их обратно в гнездо.
Мы тоже не отставали от деда Субботина и рассказывали о своем поющем еже - как он, благодаря нашим стараниям, становился большим, круглым и тяжелым. А пел наш ёжик все громче и увереннее. Но ... как-то раз не пришел в свое «условленное» место. Мы расстроились, и так прошло несколько дней.
Как-то возвращаясь в сумерках со Святого родника, мы очень удивились представшему внезапно перед нами зрелищу: наша наседка с цыплятами бегает возле сарая – громко кудахча и распушив крылья, она грозно наскакивала на что-то в темноте, а рядом метались испуганные цыплята. Подбежав, мы увидели своего ежа, который подминал под себя одного из ' цыплят - его маленькое тельце по¬чти уже скрылось в щетине ежиных колючек. Мы отбили цыпленка, долго его лечили, но он все же умер, А неблагодарный ежик был изгнан - охотничий инстинкт возобладал у дикого животного, пора ему отправляться в лес. Видимо, дармовые домашние колба¬сы, сало да сметана ему надоели¬ - захотелось дичи. Да, что и говорить, без таких охотничьих инстинктовв ёжику в лесу не выжить.
А что же ежиха? Она тоже увела свой выводок в лес через огород. Там, в лесу, конечно, им будет поголоднее - но надо же учиться охотиться и выживать.


Тюнькина Инна Владимировна
г.Задонск